Записки доцента

На сайте “Русская поэзия шестидесятых” добавлено немножко материалов из старых вырезок:

Мастерская Виктора Сосноры // Аргументы и факты. 1993. № 13.

Изгнание и литература (Речь на международной конференции писателей “Изгнание и литература” (Белград, 1988 г.) // Ленинградский Литератор. 1990. № 3 (8). С. 5.

ИНТЕРВЬЮ

“Эстетика — это то, чего боятся…” (интервью в газете “Ленинградский Литератор”. 1989. № 4. 22 декабря).

“Лучшего времени у нас еще не было…” (интервью в газете “Россия”. 1991. 24-30 августа. № 33 (41)).

Последний всадник глагола (интервью в “Литературной газете”. 1992. 15 января. № 3).

Ответы на анкету “Литературной газеты” о Марине Цветаевой // Литературная газета. 7.10.92. № 41.

Борис Кузьминский. Мадагаскар: Виктор Соснора в Литинституте

27 мая 1995 года. 12.00 - 18.30 (первая “длинная” беседа, рассказывает о себе - этакий ликбез для начинающих соснороведов).

С года до четырех - больница на Лиговке (костный туберкулез), гимназия в Варшаве, потом - во Львове (банды). 11 языков (классические, немецкий - из европейских, и славянские, стихи на украинском, на польском). МГИМО, артиллерийская академия, филологический, философский - ушел за год до диплома: всех в Ленинграде должны были распределить инструкторами - бросил. На том же курсе Пьеха училась (?!). Три года артиллеристом. Сентябрь 1959 года - “Слово о полку Игореве”. Декабрь - Заболоцкий, Мартынов, Асеев (в Москве?), март 60 - напечатали.

“Литература и жизнь” - статья Асеева, про ВС. Жил на Стремянной.

Дом Зверя - самый бурный роман. Всякие изменения. Цитата из Бродского (1965 г.): “Вечер сирени и ворон”.
“Влияния” - древнерусские былины (Илья Муромец, инцест), Державин (хрестоматия, академические издания), Тредьяковский. Хлебников, Маяковский, Цветаева - именно эта линия в поэзии, поэтов больше не было, остальное - версификация.

Арьев - о “Доме Дней” хорошо написал, но о “Башне” - бред, никакого Федорова там нет.

В Швеции (?) - письма Лили Брик к Сосноре. Сербы перевели “Башню” (в серии “русская философия” - Соловьев, Бердяев - и Виктор Соснора). Anno Iva, Линзы - сам не знаю, почему. Anno Iva - без урезок напечатана, в “Возвращении к морю” (сам сборник ругает, в моем экземпляре сердито исправляет перевранные места).
“Цензура” - 12 инстанций (письмо - по всем “голосам”).

“Я” сказать - “я” скрыть, “мы” - выпятить, коммунизм.
“Я - добро” - бред.
“Я - зло” - нормально.
Главное - индивидуальность. Физиология - психика - творчество: все взаимосвязано, все вместе.

“Заумь” - всегда и везде, в фольклоре, в детской речи (Крученых, Хлебников - не ново).
Хлебниковские цифры - студенчество, idee-fix у математиков (ВС занимался математической лингвистикой у Колмогорова).
Переводы - больше, чем написал (грузины, эвенки, сербы). С подстрочника и “заглядывая в подлинник” - сразу на печатную машинку (на жизнь зарабатывал).
Лео т. Алстой (это сокращение, из “Башни”) - товарищ.
Помнит с семи лет - абсолютно все. С 4 до 7 - блокада, голод, “память убрала, отрезала”. Махачкала - знал дагестанский.

Пересоздание (”Баллада Редингской тюрьмы” - только идея; “Баллада Эдагар По”; “Фауст и Венера”).
В семь лет перечитал всю библиотеку у мамы (не было детских книг): Данте и пр.

(Из окна в комнате - белая и красная “новостройки”, более поздние, чем дом ВС - это то, что в “Башне” у него, строящиеся две “скалы”).

В 14 лет - Хлебников (не было откровением).
Страсть к чтению (”Башня” с рисунками). Журнал “IF” (1994 - ?).

(Пытаюсь спрашивать про тексты - что, как, почему, зачем - бесполезно): Призвание, необходимость, потребность и пр. Река Фанданго (не помню, при чем?…)

(Начинает говорить про мою статью - ему отосланную - про “Последний лес”).
Статья - идеальная, если принимать правила этой игры.
Шишки, дерево и так далее - фаллические символы (это первичнее).
Запятых нет, потому что все это одно целое, не нужно интонации.
Ритм “Последнего леса” - Вяч. Иванов (около 4 стихотворений), Хомяков - очень распространенный ритм тогда.
“Уже убиты” (из “Последнего леса”) - только период, а вовсе не все время! (Вы объема всего не знаете). Интересно (из статьи): “круги” - значит, и в стихах, как на картинах, и “схема”. Но - не все тотально.
Поэт противопоставлен миру - только в юности. Всегда и у всех “я” противопоставлено миру. Поэт - нет, в лучшем случае - писатель.

(Продолжение следует).

Сейчас многие пишут под меня, в Питере, да и в Москве, подражают - уже прозе, а не стихам. Потому что внешние приемы легко усваиваются. Внешние (подчеркивает). Раньше Набокову подражали, теперь - мне. У каждой книги - свой стиль. Вот и пишут - то под одну книгу, то под другую. Но я не боюсь. Потому что вся литература погибнет. Цивилизации погибают, а уж это… (жест).

Новгородские бересты: весь мир смеялся. Бересту они нашли! Папирус хранится тысячу лет. А уж береста… И письма - жена пишет мужу в поле! Смех. Ганзейский союз. Новгород состоял из четырех кварталов: немецкий, голландский, шведский. И русский - самый маленький, там обслуга - ремесленники, кузнецы… А в поле работали рабы. Они в Новгороде не жили.

Ездил в археологическую экспедицию на Васильевский спуск (?, не уверена). Древнерусские поселения отыскивать. Неглубоко, на глубине метров 10, нашли византийские. Что делать? Велели закопать все обратно. А с выкопанными вещами что делать? Уничтожить. Начальник экспедиции был мой приятель, сейчас министр здравоохранения Украины, тогда стихи и прозу писал. Он сказал: ребята, берите, кто что хочет. И разобрали все - утварь там, прочее. Ведь работали те, кому было это интересно. Я золотой перстень взял - в земле сохраняется только золото. Потом подарил кому-то. Я очень люблю дарить (вот здесь могу засвидетельствовать - чистая правда). Икон сколько раздарил… А сейчас нечего дарить.

А можно было бы сделать книжку страниц на триста. Вот то, что Вы набирали, помните, “два сентября и один февраль”. Там раннее, может быть, не самое хорошее, но это знак своего времени…

(Жалуется на графоманов, которые тащат ему свои творения). Я никому никогда ничего не совал.

Самосожжения (написанного). Когда уехал изо Львова - все сжег. С приятелем в печке жгли бумаги, летом. Потом надоело - в ручей спустили. Второе большое самосожжение было после того, как “Слово о полку Игореве” написал. Ни один графоман не сожжет ни одной своей строчки.

Графомания - не могу не писать, потребность. Хотя были года, когда ничего не писал, было другое - пил, дамы… Сейчас почти ничего не пишу.

У меня цензура ни строчки не вырезала - все вырезано было заранее, редакторами. Они и были цензорами.

Нашла старые записи - так что продолжение следует. Там интереснее, про литературу.

Это был практически непрерывный монолог. Многих переходов от темы к теме я уже не помню. Запомнилось - как обычно - все тезисно-обрывочно. Каждый раз, уходя от него, ругаю себя последними словами, что не взяла диктофон, что прихожу редко, только когда сам дозвонится и позовет, что нужно записывать и выспрашивать, а я только слушаю и мотаю головой.

То, что он произносит, - очень странные тексты, отдающие паранойей (но удивительно спокойной паранойей, расслабленной, уверенной) и гиперболизацией-мифологизацией. Гиперболизацией всего - от “качества” лечащего врача до законов природы. Мифологизацией собственой персоны и окружающих, еды, одежды и прочего.

Иногда он повторяется. Иногда его реплики можно принять за старческое брюзжание, если бы не то, КАК он говорит. Потому что устные его тексты подчинены той же поэтике, что и проза последних лет. Иногда он говорит совершенно невозможные вещи: раньше я пыталась спорить - на что он только машет рукой, теперь только слушаю.Конспект вторничной прогулки:

Я просился в Югославию, когда там воевали. Мне сказали: Вас же там знают. Что будет, если вы стрелять станете? А у меня десятки военных специальностей, дефицитных: артиллерийские, минометные, ракетные. Был мальчиком-снайпером. Сын полка. Камикадзе. И отец был камикадзе, и дед. И брат-каскадер, умер в 44 года. Потом - десант. Воевали с 80 странами. Никогда не знали, куда летим (летчик знал). Говорили, какой объект, и что нужно сделать. Был план объекта, обычно довольно точный. Разведка-то работала. Но - боевая разведка, а не эта… (жест). Перекупщик. Вербовал стукачей, да еще и в ГДР, где все и так смертельно боялись. Я бы слова не сказал, если б он это не подчеркивал.

Хотел написать биографию. Только для того, чтобы отблагодарить людей, которые меня спасали, от смерти. Бабушка три раза спасала. Пять раз пытался писать, не могу. Рассказывать - могу. Я не могу писать беллетристику.
(Показывал года два назад пару страничек из биографии, жутких, про ленинградскую блокаду, про детские публичные дома, людоедство и прочее. Предлагал за ним записывать - потому что невозможно об этом писать - психологически и физически невозможно; вопросы задавать, любые, про все - чтобы биография получилась. Идея завяла, увы).

Немцы самые лучшие солдаты. Рейхстаг брало миллион двести человек. Представляете, как немца обороняли рейхстаг? Вы видели рейхстаг? Чуть больше Казанского собора.

Немцы прошли по России - сколько детей должно было после этого родиться? Да и по всей Европе, по Франции…

Жуков был самым ненавистным человеком. И Конева тоже ненавидели. Потому что полк идет в атаку, а за ним - дивизия. Если не выдерживает полк, бежит - его расстреливают. А как выдержишь, в первый год войны?

Почему русские победили - раб получил свободу. Ему дают приказ: в атаку - и он может самовыражаться.

Сталин пообещал Украине свободу после войны. Вот они и воевали за нее. А потом оказалось - (показывает кукиш). А украинцы ведь очень хорошие солдаты. Сильные, темпераментные. Русские - э.. (пренебрежительный жест). Все бандеровцы - бывшие регулярные дивизии, целиком. И генералы их тоже (перечисляет генералов).

66 лет - хороший возраст (улыбка). Последние четыре года приближаюсь к могиле. Наконец-то.
(Сколько с ним вижусь - каждый раз говорит о смерти, последние семь лет - каждую встречу, всегда с улыбкой, о том, что - уже пора, уже давно пора).

История про вулканолога Генриха: луноход и финансовая инспекция (рассказывает второй раз; первый раз - год назад, на том же месте).

Кушнер.

Космос, биология. Метеорит летит, если упадет в Атлантику - будет волна 125 метров, Америку накроет.

Москва стоит над морем, и оно не так уж глубоко. Небольшое сотрясение - и вся уйдет под воду.

(Продолжение следует - чтоб не потерялось, как обычно…)

Подражание Ольшанскому: 100 любимых книжек для Предупреждаю сразу - во избежание разочарования: 1) это книжки на мой вкус, 2) вкус у меня абсолютно мейнстримный. Часть списка - любимые в разном возрасте и для этого времени очень важные. Сейчас они не столь актуальны, но - типа ностальгия. Такие - выделены курсивом. №№ 20-23 - это тексты, которыми я занималась, поэтому - люблю. Поэтов считаем за одну книжку. Парочка не-худлита, но - люблю как худлит, пардон. Получилось пока только 83, остальное - потом. Если захочешь… Потому что - вполне вероятно, как Актер из “На дне” - “любимое забыл!”