Записки доцента

Английский я знаю очень плохо. Примерно как с помидорами: кушать люблю, а так нет. То есть читать читаю, и все. Перед рождением Лизки и кандидатским по английскому я делала вид, что готовлюсь к экзамену - читала монографию Clark и романы Jane Austen и сестер Bronte. Сейчас вот очередной англокризис, Остин и Бронте перечитаны, а Диккенса читать не хочется. Поехала вчера в “Англию” искать “Академический обмен” Лоджа в оригинале.
“Обмена” не было ни в “Англии”, ни напротив, но обнаружились архитектурные книжки. Правильные архитектурные книжки. Разорилась на “Romanesque”, было еще роскошное офигительнейшее правильное “Барокко”, но по пять рублей, рука не поднялась, сижу теперь, жалею. Почему у нас не переводят правильные книжки? Мало того, что кроме Ревзина их никто не пишет, так если и переводят, но непременно что-то вроде “”Это натуралистически переданная лисвтенная резьба, покрывающая капители главных колонн”. А почему там лиственная резьба, никто не знает? Или: “Страсбург также достоин упоминания из-за эмоциональной, драматической тональности работы”. Блин.
В “Романеске” обнаружила внятное объяснение соборных “twin towers”. Я не специалист, мне просто нравится, готические открыточки и все такое, но у нас что - так все на Панофском и остановилось, да?

- Второе направление - это геопоэтика, геокультурология, геолитературоведение - всякие термины можно найти в соответствующей литературе, которая сама себя пытается как-то обозначить. Если cultural studies - это постсемиология, то геопоэтика - постмимезис. Литература в геопоэтике понимается с миметической точки зрения - как отражение действительности, которая оказывается привязана к определенному политизированному хронотопу. В этой сфере мы найдем и исследования, посвященные русской литературе: например, книга поляка из Кракова Василия Щукина, которая называется “Дворянское гнездо”. Литературу Щукин связывает с определенной локализацией культуры - он продолжает в этом, конечно, традиции Переверзева и других социологически ориентированных русских литературоведов, прежде всего 20-х годов. Геопоэтика - это отчасти немецкая наука, которую развивал Карл Хаусхофер, а отчасти русская, которую творили евразийцы-ленинградцы, и среди них особенно активным был Петр Савицкий. Третье направление - философия литературы. С легкой руки Деррида, сама философия стала пониматься как почти литература. Разница между философом и писателем по Деррида почти не существует. Философ тоже творит свой собственный отчасти эстетизированный и безусловно имагинативный мир. На этом основании развиваются исследования разных философских жанров, которые не относятся к жанру традиционного философского трактата (работы Артура Данто). С другой стороны, исследуется воздействие философии на литературу. В качестве примера можно привести статью Лиотара “Жест и комментарий”, где литература понимается как ждущая для себя философского комментария. Четвертое направление - это гендерные исследования. Все эти четыре направления стремятся растворить литературоведение в чем-то другом, лишить его автономного статуса.
http://exlibris.ng.ru/printed/philology/1999-11-04/4_nehotyat.html

Дорогие друзья, очень нужна ваша помощь.
Ответьте, пожалуйста.
С чем ассоциируется у вас Венеция?
Можно два-три слова, можно более-менее развернуто.
Буду очень признательна.
Если не в лом, проанонсируйте опрос в ваших френдовых лентах.

А вот карты Москвы никакой не получится, вовсе.
Там будет только несколько черточек и несколько точек различной степени яркости.

Наиболее внятен и четок, а также любим и полезен фрагмент возле Кузнецкого моста: метро, с одной стороны - интернет-кафе на Кузнецком, книжный магазин, с другой - кофейня на углу Рождественки и Пушечной, Детский мир, потом - Лубянка, музей Маяковского, по Мясницкой к Чистым прудам, Потаповский переулок - проект ОГИ. Это центр Москвы, вот.

Потом - туристическое - Арбат-Новый Арбат, по Воздвиженке к Ленинке, Ленинка, толстая такая точка, бесполезная и запутанная точка, где-то там рядом, неясным пятном - Александровский сад и Кремль. Мавзолей, о. Отрезок Тверской от Маяковской до Пушкинской, неясным пятном - Пушкинская площадь, неопределенной точкой - Чехова, 6.

Охотный ряд - Пироги - Кофеин. Точками: Пироги на Новокузнецкой, улица ОГИ, Средний Кисловский, строение 3.

Метро Бабушкинская - пробел - улица Минусинская.

Пролетарская, Коломенская.

Остоженка от Кропоткинской до Парка Культуры, где-то посередине - МДФ, в отдалении - деревянный Пегас.

Отрезок Ленинградского шоссе, от Войковской до улицы Выборгской, дом 3, корпус 2 - наизусть.
Гостиничный блок от Владыкино до Петровско-Разумовской, чрет побери.

А начиналась Москва семь лет назад с черточки Новослободская - Миусская площадь (сопровождается мелодией из кинофильма “Свинарка и пастух”).

На семинаре рисовала для личную карту города. Карта получилась ужасная - даже если не учитывать мою полную беспомощность в графике. Абсолютная ерунда с масштабами, направлением улиц и прочим. Да, и еще - Медного Всадника забыла. Ну нету его. Честно признаюсь: начала с Тучкова моста. На одном листе не поместилась (втиснула только половину Васильевского, кусок Петроградской стороны, начало Невского, дошла до Манежа - и бумага кончилась). Других чистых листов не было, пришлось дальше рисовать на распечатке обсуждаемого доклада, на свободных полях. Туда ушел фрагмент от Манежа до Новой Голландии (заодно и мост лейтенанта Шмидта нарисовала, и школу свою еще раз), Театральная площадь, Никольский собор. Другой кусочек уместил весь Невский, до площади Восстания, включая немножко Лиговского и немножко Литейного. Третий - канал Грибоедова с Михайловской площадью, Русский музей, сады, Марсово поле, кусок Невы от Троицкого до Литейного моста, Шпалерную от Европейского университета до погорелого Дома Писателей, где-то сбоку приткнула шемякинских сфинксов, Кресты и Таврический.Остался неохваченным кусок, которому тем не менее непременно нужно быть: от Троицкого моста - Петропавловка, станция метро Горьковская, мечеть с домом Кшесинской, Кронверский проспект до конца, мимо зоопарка, Каменноостровский проспект с Австрийской площадью, отходящим от него Большим проспектом Петроградки, более–менее детально прочерченная остальная Петроградка (Сытный рынок, Большой - Малый - Чкаловский - Карповка с монастырем), Каменный остров с ринальдиевской церквушкой, вплоть до улицы Савушкина и Черной речки - и - дальше - влево - парки. Остальное все менее существенно.

Почти песни невинности и песни опыта. До 15 лет существование сосредоточено было слева от дома, где я жила тогда. Вернее - если по карте - к северу. Там был детский сад, школа, бассейн, “желтый двор”, крыши гаражей и свалки, там были стадионы, рядом с которыми жили мои друзья, там я каталась на роликах и велосипеде, играла с мальчишками в мушкетеров (какие славные были мальчишки, толком ничего, кроме Дюма, не читавшие и жившие в диких почти бараках - длинных домах на Морском проспекте, но честные и ужасно трогательные), там действовала наша бандитская организация (придуманная мной, по-моему, после “Гостьи из будущего”). Наша квартира с папиной библиотекой и “подлинником Пикассо” на стене была отдельным миром, замкнутым и странным - особенно когда в него врывались (а они постоянно врывались) мои друзья. Каждый из приходящих, обводя ошалевшим взглядом книжные стены (именно стены, а не стеллажи даже) выпаливал: “А он что у тебя, все это прочитал, да?” Абсолютное дикое, стихийное, бесчувственное (к тем же повлюблявшимся чуть позже мальчишкам) и безрефлексивное детство, спутанное тринадцатилетней влюбленностью в учителя - само собой - русского и литературы, только что выпущенного из питерского универа, несколько амбициозного, но неуверенного в себе молодого человека, который к тому же не выговаривал твердую “л”. Я понимаю сейчас, что он был, наверное, ужасный дурак, но записывалась дежурить на третий этаж, самый грязный и трудный, потому что там была учительская и на каждой перемене можно было увидеть его целых два раза. Если повезет.

И в 15 лет я потребовала от родителей перевода в другую школу, не осознавая еще, что это значит. Школу литературно-историческую, на Васильевском острове. И это уже было - справа от моего дома. И все сменилось, все сместилось, сдвинулось, и местом обитания стал БДТ, Невский, дворец культуры Горького, где гастролировали уважающие себя театры, видеосалон на Литейном, где была вся классика и куплен был первый Кафка, и дневники, трагическая (как же без этого?) дружба - взаимные мучения и разрывы, царскосельский Лицей, Публичка, потом - сады, набережные, гранитные набережные, сменившие деревянный трамвайный мост, по которому так здорово было катить на велосипеде, и дом писателей (пульсирующая точка), филармония и рок-концерты (тоже точки - здесь вот это и это, а вот здесь - тогда - …), дом на Ладожской и другой - там же - по диагонали, маршрут троллейбуса, громыхающие по мосту ночные трамваи, канал Грибоедова, - расширяющееся пространство города, карта которого и есть - жизнь…